Фотогалерея Ирины Гудковой

Немного о себе

Начала я фотографировать своих маленьких детей. До этого опыт был у меня как у обычного человека весьма поверхностный. Первый раз фотоаппарат попал ко мне в руки лет в 17. У соседки по квартире была «Смена», которую она дала мне на время, а потом она так и осталась у меня, поскольку ей была не нужна. Я походила с ним по городу и что-то поснимала, думая о том, что это интересно, но особой надобности тогда в этом занятии не было. Потом я ещё снимала своих подруг где-нибудь на улице, в походе по Вуоксе, куда меня занесло, и это почти всё.
Но время шло, родились дети, а они, когда маленькие, такие непосредственные и так быстро растут и меняются. Я сидела с ними дома, пока не работала и, когда они болели, что было нередко, тогда и фотографировала их. Это была семейная фотография, домашняя. С их ростом мы стали везде с ними бывать, и фотография стала более внедомашней. В связи с этим, по-видимому, я стала смотреть вокруг внимательнее и начала открывать для себя другой мир, на который я раньше не обращала внимания. Со временем я поняла, что можно и интересно снимать все и везде, среди чего живёшь, но тогда фотоаппарат нужно иметь при себе, и я стала носить его с собой (всё ту же «Смену»): ведь вокруг столько всего чудесного. Мне просто нравилось снимать: сам процесс и его результат. Так постепенно я стала, как теперь говорят, фотографом-любителем. Фотоаппарат со временем я поменяла на старенький, зато зеркальный «Зенит». Хороший мы купить не могли, приходилось довольствоваться тем, что попадало в руки по дешёвке. Ещё я снимала ФЭДом 50-какого-то года, потом и Агатом, который меня не обременял весом и местом. Главное было научиться делать художественное фото, а не просто снимать всё подряд. В природе и человеческом быте много самих по себе интересных моментов, но сделать их интересными не только для себя – уже искусство. А всякая творческая личность желает и имеет свойство быть выраженной. Фотоаппарат - это не глаз в обычном смысле как что-то смотрящее, а более - сердечная жажда, душевный порыв, недуг, требующий лечения, и этим лечением и является фотография. Вскоре в связи с этим моим увлечением мы стали выписывать журнал «Советское фото», который мне помогал видеть лучше (разностороннее). Училась я и у других фотографов, которые прошли больший путь в этом деле и имели персональные выставки, по-другому смотрела живопись в книгах и музеях.
В трудное перестроечное время журнал, как и всё вокруг, пережил кризис и без обнаженной натуры не в самом интересном её виде выжить, видимо, не мог. В общем, все бросились снимать голых, а журнал, переименовав себя в «Фотографию», стал всё это барахло печатать. Известно, что все перемены сопровождаются некоей распущенностью нравов. Когда душа не жаждет горнего, остаётся уподобляться чему-то дольнему.
Я перестала выписывать такую «Фотографию» и продолжила делать свою, уж какую умею: когда вижу сверкание капель, вижу отражение реального в каких-то предметах, распускание почек или радугу и т.д., то становлюсь ребёнком, а главное, всё хочется запечатлеть, сохранить, спрятать до времени. Многое вызывает восторг и восхищение, хочется насмотреться, надышаться, наслушаться и унести с собой за пазухой (в фотоаппарате на плёнке). Это я и пыталась делать. Теперь уже не пытаюсь, пусть пытаются, кто хочет дальнейшего движения вперёд.
Заметила, что когда фотоаппарат со мной, то я другой человек – фотограф, а когда его нет при мне, то я обычный человек с обычным взглядом на вещи. С течением времени в себе меняется видение мира, меняется что-то снаружи – меняется что-то и внутри (лишь бы не главное), а если не меняется, то это ненормально.
Предлагаю посмотреть, что когда-то было сделано, может быть что-нибудь и появиться новое, не знаю. Замыслы есть, нет времени.